азочарования я был прав. И утешил ее, как утешают
  всегда в таких случаях:
   - Зато в пятницу я всецело твой.
   - Превосходно! Хоть... Ой, нет. Я только сейчас вспомнила. Сегодня
  вечером я уеду - меня подменят - и выйду теперь только в утро воскресенья.
  Такая свистопляска в расписании из-за гриппа! Если твой друг все еще будет
  здесь в воскресенье и если мы... если нам не разонравиться, то мы
  что-нибудь придумаем, хорошо?
   - Хорошо.
   - А если нет, то чтож, ладно, ведь это не больше чем игра, правда,
  Трэв?
   - Ну кончно.
   Личико ее просветлело, она меня быстро поцеловала, вприпрыжку
  помчалась к двери, распахнула ее и вскоре исчезла в лабиринте коридоров.
  Дверь со скрипом, словно нехотя, медленно закрывалась, я еще успел
  заметить в щель появившегося в коридоре пожилого джентельмена. Каждое
  движение давалось ему с трудом, он опирался на легкую алюминиевую палку,
  выдвигая вперед левое плечо, за ним левую ногу, с помощью палки переносил
  всю тяжесть тела на левую ногу, подволакивал правую, потом повторял все
  сначала, но только уже с правого плеча. Я смотрел на него, пока оставалась
  щель. Он был стар, слеп, немощен и безцветен. С каждым шагом он
  продвигался вперед на шесть дюймов. Я подумал, что было бы с ним, если бы
  он жил не здесь, а один в городе, и невольно ужаснулся. А еще я подумал -
  дверь захлопнулась - подумал о том, скольких милых, славных молоденьких
  Мэриен имел в свое время этот старый джентельмен.