ричем делает его так, чтобы свести на
  нет малейший риск.
   - Никогда не слыхал от тебя такой пространной и связной речи, Фрэнк,
  ни разу за все наше знакомство.
   - Тед верил тебе, чертов ты сукин сын!
   Даже в минуты крайнего изумления я успевал поймать челюсть прежде,
  чем она стукнется на пол. Но на это раз не успел. Ты можешь возразить
  собеседнику двадцатью различными способами и уже раскрываешь для этого
  рот, но не можешь выбрать, с какого начать. И ты сидишь с раззявленной
  варежкой, тупо уставясь на оппонента.
   Вот я и сидел, воззрившись на него, с отвысшей челюстью. Полное
  поражение. Дурацкое состояние краснеющего подростка. Попранная честь и все
  такое. Предчувствуя недоброе, он попытался отодвинуться от меня вместе с
  креслом, но оно не захотело двигаться. И прежде, чем он успел вскочить, я
  со всего размаху врезал ему по скуле именно в тот момент, когда он
  приподнимался из кресла. У меня тут же заболело отбитое ребро ладони,
  напомнив мне старую истину, что нельзя бить человека по твердым частям
  тела незащищенной рукой. Достаточно одного удара в какое-нибудь мягкое
  место, чтобы все твердые прочевствовали это тоже. Что я и сделал.
   - Угх! - выдохнул он. Кажется, у него несколько расфокусировалось
  зрение.
   - Угх сам себя!
   - Сукин ты пидор!
   Да, мы явно перешли на школьный жаргон. Пожалуй, именно это меня и
  остановило. Хватит, решил я.
   - С твоего позволения, правильно будет пе-дер, - сообщил я.