находился в самом центре,
  на шестом этаже в конце коридора. Надо признать, это был ловкий и неглупый
  выбор. Человек, попавший сюда с улицы, не мог отделаться от впечатления
  пчелинного улья: туда-сюда сновали озабоченные клерки, из кабинетов
  доносились сдержанное жужжание, а Холл восседал в самой сердцевине улья,
  как пчела-царица, за миссивной дверью с большой сияющей медной табличкой.
   Старые здания как привило имеют высокие потолки. И окна с дробленными
  рамами, которые можно открыть. Толстые стены, создающие недурную
  звукоизоляцию. И деревянные панели, которые и в самом деле деревянные, а
  не из тонкой, как ноготь, фанеры, неумело раскрашенной под карельскую
  березу.
   Я нажал на ручку двери с медной табличкой в пять минут пятого.
  Женщина за секретарским столом очень напоминала миссис Арчи Бункер, пока
  не открыла рот. Явственный британский акцент. Меня уже ожидают. Одну
  секунду. Она проскользнула за дверь, двумя секундами спустя выскочила,
  широко открыв передо мной дверь. Приглашение войти, понял я. Я вошел, и
  дверь закрылась за мной без всякого моего участия. Ее кабинет был очень
  светлым. Его - огромным и темным, с наглухо зашторенными окнами, с
  электрическим освещением. Книги в кожанных переплетах и кресла с кожанной
  обивкой. Блики на розовом и красном дереве.
   Сам он оказался маленьким кругловатым человечком с густой седой
  шевелюрой и густыми седыми усами. И шевелюра и усы выглядели весьма
  ухоженными.