я. Я так думаю, что он жил
  на этой "Трещотке" до самой свадьбы. А потом в один прекрасный день
  развалина исчезла. Да ты же еще сам спрашивал тогда у Райна Хука, что с
  ней сталось. Слушай, Мак-Ги, а не сойти ли нам вниз и не выпить ли по
  парочке пива? День сегодня, конечно, холодноват для пива, но долгие
  разговоры всегда вызывают у меня жажду.
  
  
   Убей меня Бог, я не помню этого разговора. Но потом, покопавшись в
  памяти, я понял, что и в самом деле разговаривал с Райном Хуком. Это было
  год назад или чуть больше. Я даже вспомнил, как он выглядит: человек с
  крупной головой, большой лысиной, с вечной перхотью в волосах и огромными
  очками в черной роговой оправе.
   Именно на него я наткнулся, выходя их бара.
   Он окликнул меня, я обернулся и, вгшлядевшись узнал его.
   - Господи Боже мой, Райн! - воскликнул я прежде, чем спохватился.
   Он покачал головой и увел меня за столик в углу у стойки.
   - Я знаю, я знаю! Я посмотрел бы на тебя, если бы ты носил эту штуку,
  да не теперь, а в такую погоду, которая стояла последние две недели. Трев,
  эта штука смахивает на ушанку оленеводов. Я сам не понимаю, зачем
  обливаться потом, но зато тебя в ней никто не узнает. А очки довершают
  дело. Я теперь вообще не тот, что в молодости. А торговля - игра для
  молодых, Трев, не следует забывать этого.
   - Кончай ныть, Райн. Как там насчет Сандерса и его тощих цыплят?
   - Я не продол и коробки.
   - Не надо обижаться на меня только потому,