лагодарю.
   - Что у тебя случилось? Скажешь прямо сейчас или позже?
   - Сейчас. Иди сюда.
   Она подвела меня к окну. Заставила почти прижаться лбом к стеклу.
  Отсюда, с высоты всех этих этажей была видна гавань с лесом мачт на
  стоянках. Гуля показала мне, откуда отсчитывать. Седьмая с краю. Там
  тихонько покачивалась на волнах "Лань", чуть меньше, чем в полумиле и
  двенадцатью этажами ниже.
   - А где Говард? - спросил я.
   - Живет на яхте.
   - А ты - живешь здесь?
   - Уже месяц. Это студия моей лучшей подруги. Она уехала на континент,
  ее мама умирает от рака.
   - Так. Дай-ка я сам. А я здесь, видимо, для того, чтобы спасти брак?
   Она отошла от окна и опустилась на тахту, покрытую
  апесьлиново-оранжевым пледом. Поднесла руки к горлу, переглотнула.
   - Не совсем так, Трэв.
   - Что тогда?
   - Возможны только две вещи. Только две. Первая: я сошда с ума. Или
  Говард хочет убить меня.
   Мысль была и в самом деле безумная.
   - Говард? Дж. Говард Бриндль, господи боже мой!
   Она глянула на меня с мрачной торжественностью и я увидел две
  маленькие слезинки, дрожащие в ее глазах.
   - Я пыталась убедить себя, что вернее первое. Я предпочитаю думать,
  что я сумашедшая. Но я не могу! Впрочем, говорят, что сумашедшие все не
  могут поверить в свое безумие, так что я не исключение. Но я просто не
  могу...
   Она ткнулась лицом в ладони и разрыдалась по-настоящему, сгибаясь все
  сильнее, вздрагивая