гда ешь, у тебя сыпятся крошки и ты их затаптываешь.
   От нечего делать я выдвинул маленький ящик телефонного столика и
  принялся шарить в невероятной свалке, которая образовалась тас уже
  давным-давно, потому что я слишком часто выгружал туда содержимое моих
  карманов. Очень скоро я наткнулся на пленку, которую всучила мне Гуля.
  "Забери ее, - сказала она мне тогда. - Я не хочу выкидывать эти кадры, но
  и не хочу, чтобы они снова попадались мне на глаза, а то я опять свихнусь.
  Но ты их все же сохрани, чтобы потом, когда мы с тобой будем уже старыми и
  седыми, мы моглм посмотреть на них снова вместе и вместе посмеяться".
   Двенадцать квадратных снимков, двенадцать негативов, разрезанных по
  три. Я подсел к самой лампе и просмотрел первые девять один за другим. Я
  немного знал окресности Санта-Круса. А вот то самый катамаран их Хоустона,
  который она мне показывала. На двух кадрах был Говард. Улыбающийся.
  Широкоплечий. Счастливый. И, наконец, последние три. Кадры, которые едва
  не свели с ума мою Лу Эллен. Кадры с воображаемой мисс Джой Херрис. Пустой
  бак "Лани". Пустая крышка люка. Перила, над которыми никто не склонился.
   Вглядевшись, я заметил, что на последних трех цвета не так хороши,
  как на предыдущих кадрах. Может быть, из-за смены освещения.
  Автоматические аппараты очень плохо воспроизводят кадры против света, к
  тому же, эти потеки проявителя...
   Нол вдруг я сообразил, что потеки проявителя здесь совершенно
  непричем.