другу одновременно: она из дома, я из
  машины.
   - Он ужасно сердит на тебя, Тревис, так что тебе и вправду придется
  остаться на барбекю. Он ведь очень любит поболтать с тобой. И поболтать, и
  распросить тебя обо всем, что творится в мире.
   - Я должен остаться, потому что он сердит?
   - Потому что, как он сам сказал тебе по телефону, ты никогда не
  приедешь просто так, а только если у тебя что-то случилось.
   - Вот ведь странность, правда? Это потому, что каждый раз я боюсь
  остаться здесь навсегда. Я очень люблю бывать у вас. Что происходит?
   Дорис вынесла из Китая восхитительный оттенок кожи и детское
  телосложение, что делало ее похожей скорее на сестру собственной старшей
  дочери, которой было уже лет тринадцать.
   - Что происходит? - переспросила она. - Мы расстрачиваем дни своей
  жизни на никчемные вещи, тогда как должны были заботиться совсем о другом.
  Все-таки я надеюсь, что ты останешься и поешь с нами. Да? Прекрасно!
  Пойдем, поздороваешься с Гейбом.
   Мы обошли большой дом и вошли со стороны сада. Гейб, пыхтя,
  инспектировал длину нового бассейна, передвигаясь исключительно силой
  своих мощных рук. Увидев нас, он задержался и поднял вверх три пальца.
   - На три гребка больше, - пояснила она. - Его лучший результат был
  сорок, а он все хочет его побить.
   - Помогает?
   - Да, конечно! Весь тот год он в первый раз почти не чувствовал
  болей. Бедный трудяга. Он ненавидит упражнения.
   Очень скоро Гейб