все осколки мозаики и выдать в таком виде ему. А
  потом выслушать, что, по его мнению, тебе лучше всего сделать.
   - Надеюсь, он скажет мне то же самое, что я уже решил.
   - Привези его к нам, когда все кончится.
   - Обязательно, Гейб. Спасибо.
   - И... прихватите с собой ту твою девчонку. Хотелось бы с ней
  познакомиться.
   Уезжая, я думал, а впадал ли Гейб когда-нибудь в истерику? Куда
  девался несчастный, покалеченный, отчаявшийся человек, каким был бы любой
  на его месте? А потом я сообразил, что никогда раньше не являлся к нему с
  чем-то настолько прямо и глубоко меня касающимся. У Гейба хватало сил и
  душевного тепла не только для себя, но и на всех друзей, которые в этом
  нуждались.
   В любом случае совет его был недурен. Подготовить и спланировать все
  так, чтобы Говард без моего ведома не мог и пальцем пошевелить. И
  запастись терпением.
  
  
  
   12
  
   Когда я явился в больницу, Майер сидел за столом в своей палате и
  уплетал ужин. Усевшись на край кровати, я радосто сообщил ему, что он
  теперь значительно меньше похож на фигуру, сбежавшую из музея мадам Тюссо.
   - Еще бы, - отзвался он. - Я уже принял душ и уминаю, как видишь,
  кусок бифштекса. Конечно, очень тощий и жесткий кусок бифштекса, но тем не
  менее бифштекса. Сегодня ночью прекрасная Элла Мария будет сидеть у меня
  последний раз. А во вторник в полдень ты можешь забрать меня домой. Если
  не ошибаюсь, это будет как раз первый