ко три игры из девяти. Играл
  защитником. Нельзя сказать, чтобы это был разумный запланированный выбор.
  Просто его пригласили в "Дельфин" и он не смог отказаться.
   Тогда, на верхней палубе "Молнии", наслаждаясь ночью и звездным
  небом, он сказал мне: "Тренера просто держали меня за щекой, Трэв. Как
  запас. Они прожужжали все уши о моих природных данных и таланте. И не
  пускали в игру. Мне не дали ни одного шанса показать себя: какая тут, к
  черту, карьера? Но теперь уж все равно."
   А теперь он жадностью расспрашивал меня о Майере и Алабамском Тигре,
  о Джонни Доу и Чуки, и Артуре, и обо всех знакомых в Бахья Мар. Улучив
  минутку, я поинтересовался как можно невиннее:
   - А где Гуля? Бегает по магазинам?
   Мы с Гулей условились, что лучше будет, если Говард не будет знать о
  нашем с ней разговоре и вообще о встрече.
   Он скосил глаз на одну из своих огромных ручищ, рассматривая ногти на
  пальцах.
   - Она не живет на яхте, - ответил он наконец.
   - Проблемы? - спросил я.
   Быстрый взгляд в мою сторону, новая пауза.
   - Уйма.
   - Бывает. Вздор и пустяки. Вы оба славные ребята, легко разберетесь.
   - Не знаю, не уверен. Тут вещи иного сорта... Я хочу... Я хочу
  сказать, что в самом деле не знаю, что можно предпринять, Трэв. Не знаю,
  как с этим управиться. Давай не будем об этом, о'кей?
   - О'кей, только что ты, все же, имеешь в виду? Если ты хочешь
  поговорить, то я перед тобой. Если ты хочешь, чтобы я говорил с ней, то