дитесь, - предложил он. - Потому как я не могу встать вам
  навстречу - сломал бедро в прошлом июле. Сначала эти чертовы медики
  сказали, что я не выживу, потом сказали, что никогда не встану с кровати,
  а теперь остановились на том, что я никогда не буду ходить. Уж лучше с
  ними не спорить, а то и последнего рассудка лишиться. Так что я уговорил
  их приволочь меня сюда, и теперь раз в неделю один из этих мясников
  приходит меня осматривать. Так вы хотите знать о стариках Бриндлях? Черт,
  я ведь, наверное, так и не повидаю их теперь перед смертью. Они переехали
  в один-дробь-восемь, а было это... да, четырнадцать лет назад. Молли, Рик
  и этот толстый мальчишка по имени Говард.
   - Один-дробь-восемь?
   - Ну да. Это номер участка. Можно же купить себе немного земли и
  поставить там маленький домик на колесах. Раньше там жила семья Фитерби,
  но они так запарились возить детей к гувернантке и обратно, что в конце
  концов съехались все вместе. А потом она умерла, оставив им квартиру. И
  это хорошо, потому что у нас столько детишек в парке, и все беспризорники.
  Но с тем толстым мальчишкой было все о'кей. Прикрикнешь на него - он и
  затихает, слова поперек не скажет. Только вот остальных ребятишек он
  сторонился. Сидел где-нибудь один и бормотал что-то себе под нос, и
  никогда ему скучно не бывало. А уж как Рик с Молли над ним тряслись,
  каждый цент откладывали. Одного я только в нем не выносил. Куда не
  пошлешь, что ни поручишь - все