Ко мне подскочила какая-то девчонка, едва доходившая мне до подмышек,
  ткнула в руки бокал и возвопила:
   - А ну, до дна! Ты только представь себе, лапушка, я из кожи вон
  лезу, чтобы сделать все точь-в точь, как ему нравится, а этот чертов сукин
  сын исчезает, как только я отворачиваюсь! Да не стой ты столбом! Пей, раз
  дают!
   И прежде, чем я успел поблагодарить ее за превосходный сухой мартини,
  который не стал хуже ни на йоту от того, что был смешан не для меня, она
  умчалась тормошить других и заглядывать в лица в поисках сбежавшего парня.
  Я влез в самую гущу гостей и огляделся. Такие толпы случались и у меня, а
  поскольку на подобные сборища сзывается как правило пол-округи, я уловил
  два или три знакомых лица. Завсегдатаи пляжных баров. Баронесса, которая
  обожает петь в гостях и делает это из рук вон плохо. Парочка девушек из
  клуба водных лыж. Но большинство гостей смахивало на юных выпускниц и
  учениц колледжей, - в качестве представительниц лучшей половины
  человечества, - а также секретарей, клерков и продавцов из мелких
  магазинов - в качестве всех остальных. И при этом все они были какие-то
  безликие, вернее, просто очень похожие друг на друга. Разговоры велись в
  основном о прическах, кредитных карточках, об интригах высшего света и
  злопыхательстве низшего, и о прелестях сельской жизни. Эти люди даже на
  отдыхе не могли забыть о своей работе.
   Наконец мне удалось вычислить Тома Коллайра, Радушного-и-Щедрого
  Хозяина.