сегда
  оставалось что-то, что нужно было отремонтировать еще вчера, а иногда и
  позавчера. А "Лань" была великолепна всегда, всегда выглядела невероятно
  респектабельно.
   Ее линии были почти такими же, как у сорокашестифутового Родез
  Фиберглас Моторсейлора выпуска 1972, но "Лань" имела на десять футов
  больше в длину и на шесть - по основной оси. Не говоря уже о том, что
  тоннаж у нее был в два раза больше, чем у Родез. Это была устойчивая яхта,
  она могла быть использована как рабочая, а если вам приходило в голову
  тащить груз на дизелях, она могла спокойно пройти три тысячи миль, делая
  восемь или девять узлов.
   То, что я видел сейчас, было все той же яхтой, но в таком состоянии,
  будто ее трепало всеми волнами не один год. Деревянная обшивка рассохлась,
  металл был сильно трачен ржавчиной; краска пошла трещинами, а кое-где
  облупилась; лак потускнел, палубу пятнали маслянные разводы, а на парусах
  проступали кольца бледно-зеленой плесени. Словом, чтобы привести яхту в
  порядок, потребовалась бы не одна сотня часов работы, причем работы долгой
  и нудной. Море беспощадно, а для него не существует понятия "не-ремона".
  Всякое занятие, связанное с водой, обязывает к ежедневному и планомерному
  "наведдению лоска". Если я живу на "Молнии" безвылазно, я занимаюсь
  чисткой, надраиванием, смазкой и проверкой самое меньшее два часа в день -
  не считая обычной домашней уборки.
   "Лань" была похожа на дородную, обычно ухоженную матрону, которая
  волею