и софистики должна лежать область
  суждений, которые называются афоризмами. Они выражают совершенно особенное
  состояние человеческоо мышления. Приблизительно такое, какое было сейчас у
  меня. Если желание уже есть действие, значит, я убил его. Но если я даже
  убил его, непременно найдется кто-нибудь еще я таким желанием, так что он
  все равн мертв. Если Говард не убил ее до сих пор, значит он ещ ни разу
  этого по-настоящему не пожелал.
   Я встал и, разыскав наш большой атлас, открыл его на развороте
  "Океания", пододвинув лампу поближе к себе. Ноготь моего большого пальца
  скользил вдоль основных рифов и океанских впадин.
   Они были где-то там, точка, крошечная песчинка, не различимая
  невооруженным глазом, микроб на поверхности приборного стекла. Должно
  быть, они приближаются теперь к островам Лайн. Солнце клонится к западу.
  Дневная жара спала. Девуша, известная только нам двоим как Лу Эллен,
  потягивается после дневного сна и мечтательно жмурится: до Нового Года еще
  есть шесть или семь часов, - я не помнил точную разницу.
   Я читал синий шрифт названий, отпечатанных прямо поверх голубых
  разводов глубин: Центральная котловина, разлом Нова-Камптон, возвышенность
  Маггелана... Я пробовал на вкус эти названия, я ворочал их на языке, как
  комок жвачки, пытаясь осмыслить, как за этими безобидными, даже горными
  названиями могут стоять невероятные толщи морской воды. Моя мысль была
  подобна ребенку, который упорно тянется к скамейке с надписью