ыла растянута между
  Соло Хилл и верхней площадкой на горе Алава. В кабинке было три окна с
  внутренней стороны, два окна с дверью по центру с внешней, которой она
  подходила к площадке на местах прибытия и посадки, и по одному окну с
  каждого торца. Все окна можно было открыть наружу, как книжку, потому что
  крепились они к нижнему краю рамы, двумя петлями. Наличествовал также и
  аварийный выход - через крышу.
   Очень часто я ездил в совершеном одиночестве. Кабинка была расчитана
  на двенадцать пассажиров, но столько при мне никогда не набиралось, хотя
  интервалы между рейсами были солидные - полчаса. Я катался в компании
  морских офицеров; группы немецких туристов; нескольких молоденьких
  японочек, свежих и славных, как мелкие цветочки их сакуры; парочки
  молодоженов из Невады; другой парочки - уже из Монтреаля; местных жителей
  с окрестных островов, приехавших в Паго-Паго провести выходные;
  итальянского агента бюро путешествий, который решил испробовать сначала на
  себе все местные достопримечательности; и, наконец, двух вулканологов из
  Югославии.
   Пассажиры как правило с интересом рассматривали окрестности, благо
  было на что смотреть, высовывались в окна и тут же с визгом ныряли
  обратно, с дрожью в голосе потешаясь над собственным непонятным испугом.
  Их испуг ьыл и вправду непонятен, по крайней мере, мне, потому что я точно
  знал: канатные дороги - самый безопасный вид транспорта из всех,
  изобретенных человеком.