но на юге от них появится в голубой утренней дымке очертания
  острова Ауну, они свернут на запад, минуя его мертвые берега, серые от
  пепла и застывшей лавы. А возле Лаулии они должны будут взять на
  северо-запад, и тогда перед ними окажется выход к бухте Паго-Паго.
   Десятикратное увеличение позволяло мне наблюдать за всем портом,
  влоть до самых дальних его причалов - но там как раз было совсем
  неинтересно. Когда бы я ни посмотрел в ту сторону, я видел одно и тоже:
  рыболовецкие японские суда, снующие туда-обратно, как пчелы у летка. Я
  видел, как на остров приходят тучи. Как ветер поднимает волны и брызжет
  пеной. А повернувшись спиной к порту, я мог часами любоваться поросшим
  лесами иззубренным краем древнего кратера, через который, медленно
  протаскивая по ущельям тяжелые серые животы, переваливались тучи.
   Иногда я спускался к набережной, - побродить среди доков, поболтать с
  кем-нибудь, просто побыть в атмосфере большого порта. Признаться, в такие
  часы - а бывало это ранним утром, - я каждую секунду ожидал: вот-вот
  взблеснет встающее солнце на белых парусах "Лани", входящей в бухту.
  Снизу, из гавани, долина выглядела ничуть не хуже, чем сверху: строений
  было мало, а невсокие дома местных жителей едва виднелись среди густой
  зелени, и только остроконечные соломенные крыши круглыми приплюснутыми
  пирамидками выступали из сплошного зеленого моря, как шапочки китайских
  крестьян среди молодого бамбука. Отель,