чертами аборигенов, обе в белом. Но одна
  из них была медсестра, и другая - врач. Элис Аласега. Им только что
  доставили беременную женщину.
   Доктор Аласега не иогла твлечься ни на минуту от своих прямых
  обязанностей - разве что для тяжелобольного или матери с ребенком. Поэтому
  я ждал около сорока минут, пока она освободится и вернется, чтобы
  поговорить со мной в своем кабинете.
   - Вы интересуетесь миссис Бриндль?
   - Да. Что с ней случилось?
   - Какое вы к ней имеете отношение?
   - Я просто ее друг.
   - Тогда почему бы вам не спросить об этом у ее мужа?
   Я замялся.
   - Конечно же, я непременно пойду потом к нему и расспрошу обо всем,
  но знаете, мне бы хотелось быть уверенным... что он соображает, что
  делает.
   - Не понимаю.
   - Вы тоже думаете, что Линда Бриндль в состтянии продолжать этот
  круиз? "Лань" очень сильно потрепана. Я имею ввиду, не кажется ли вам, что
  с Линды уже хватит?
   Она посмотрела на меня изучающе, и я изо всех сил постарался
  выглядеть искренне обеспокоенным другом. Наконец она проговорила:
   - Я не психоаналитик. Я не знаю, что вам сказать. Мне показалось, что
  миссис Бриндль в данный момент находится в состоянии глубочайшей
  депрессии. Она почти ничего не воспринимает. Кровяное давление понижено.
  Рефлексы заторможены. Насколько я понимаю, неделю назад она пыталась
  покончить с собой. Вскрыла себе вены. Ее муж едва успел поймать ее и
  перетянуть запястья. Сама