аре и их путешествии, и постараюсь выяснить, насколько оно ей
  повредило. И вообще, что она об этом всем думает.
   - Благодарю вас, доктор.
   Жадные солнечные лучи уже досуха вылизали все лужи на улицах, когда я
  вернулся из больницы в отель. Я совершенно бездумно оглядел холл и
  внутренний двор, и вдруг у бассейна заметил Говарда - он был уже в плавках
  и с полотенцем ерез плечо и высматривал наиболее удобный спуск к воде. Он
  был похож на негатив того Говарда, который год с лишним назад уезжал из
  Лодердейла: кожа загорела до темно-коричнево-красного цвета, а отросшие
  волосы, сейчас схваченные на затылке резинкой, выгорели почти добела.
   Я перехватил его как раз в тот момент, когда он пробовал воду
  пальцами ноги. Он обернулся и весь аж просиял от радости.
   - Хей! Трев! Будь я проклят! Какой дьявол надоумил тебя оказаться
  здесь в самое подходящее время! - Он тряс мою руку, хлопал меня по плечу и
  был в совершенном восторге. - Ах ты чертов сукин сын! Черт, как же я рад
  видеть наконец знакомую физиономию!
   - Хорошо выглядишь, Говард.
   - Еще бы, столько-то пожарившись на солнышке. Ну и добирались же мы
  сюда! Почти весь путь под парусом. Ветер был шикарный. Иногда даже
  чересчур. Как ты здесь окзался?
   - Гуля написала мне из Гонолулу.
   - Шутишь? Ты что, примчался сюда, чтобы встретить нас?
   - Среди всего прочего.
   - Ладно, как насет того, чтобы заказать мне пива, пока я тут немного
  поплещусь?
   Он кинул полотенце