ишь о моей жене.
   - Ну, раз ты так чувствителен, придумай что-нибудь получше. Хотя я не
  понимаю, почему твои всем известная праведность и честность пострадают от
  нашего с Гулей путешествия, если все предыдущие твои выходки они перенесли
  прямо-таки стоически.
   - Я... я отказываюсь тебя понимать!
   - Ладно, игры кончились. Можешь больше не кривляться. Я за это время
  кое-что о тебе узнал. Я решил выяснить, что ты есть на самом деле, Говард.
   - Что я есть? Ты с ума сошел?
   - Кончай, Говард, тебе не идет. Цепь и так получилась слишком длинная
  и мне не хотелось бы, чтобы она заканчивалась Гулей.
   - Что ты мелешь, какая цепь?
   - Заткнись. Я не собираюсь расписывать тебе все как, когда и почему.
  Тем более, что "почему" гораздо яснее тебе, чем мне. Но теперь я знаю
  несколько новых имен, тебе, несомненно, знакомых. Микер. Рик и Молли
  Бриндль. Доктор Фред Харрон. Сьюзен Фархоузер. Джой Хэрис. Может быть, мой
  список неполон и в него входят еще десятки имен, но это все не имеет ни
  малейшего значения. Достаточно и одного. Фред Харрон. У Тома Коллайра
  хранится пленка, на которой записано твое признание в этом убийстве,
  Говард. Так что подумай: может быть тебе все-таки лучше будет взять мой
  билет на самолет и дома поговорить со стариной Томом?
   В продолжение всего моего монолога он смотрел в землю. Только
  однажды, и то лишь на мгновенье, увидел я его тяжелый взгляд, но мне
  хватило этой секунды, чтобы понять, кто он такой. Потому