что я уже видел
  этот взгляд. Мне тогда было двенадцать лет отроду. Дядя послал меня на
  озеро принести воды. Было раннее утро. Тропа к озеру была натоптана, и я
  шел совершенно беззвучно. С озера тянуло ветерком. Я вышел на берег и
  прямо перед собой увидел медведицу. Она и двое ее медвежат пришли напиться
  и встали на самом удобном месте, где мы всегда брали воду. Медведица была
  огромная, черная и старая, она с негромким рычанием развернулась ко мне,
  приподнилась на дыбки, заслонив собою, как мне показалось тогда, все небо.
  Мы оба замерли одновременно. Она смотрела на меня в упор. Она стояла так
  близко, что я чувствовал ее густой, удушливый запах. Я не смел дышать,
  сердце колотилось где-то в пятках. Минт спустя она глухо заворчала,
  отвернулась, опустилась на четвереньки и ушла, подгоняя медвежат впереди
  себя.
   Я никогда не смогу по-настоящему описать, как это было. Я никому не
  сказал тогда об этой встрече, потому что боялся, что мне скажут: но ведь
  это был всего лишь медведь. Конечно, она могла убить тебя, но ведь она -
  всего лишь медведь. Но это было нечто большее, чем просто медведь. Это
  было одно из исчадий тьмы. Это была сама ночь. Это было само зло. Целый
  год после этой встречи я время от времени вздрагивал от пережитотго ужаса.
  Сама тьма блеснула тогда во взгляде Говарда Бриндля. Но он сморгнул, и она
  исчезла.
   Возразить, потому что он вдруг поднял глаза, глядя куда-то мне за
  спину и крикнул:
   - Эй, радость моя!
   Мне не