ль, лежавший на полочке в каморке
  билетера. Он с удовольствием одолжил мне его. Я взглянул на клеймо
  изготовителя. Восьмикратный "Бах и Ломб". Конечно, время и неаккуратное
  обращение сильно подпортили его, так что когда мне наконец удалось достичь
  полного фокуса, мне казалось, что линзы вдавились внутрь и превратились в
  маленькие чашки, в которые я почти вкладывал глаза, когда пытался
  различить детали.
   Сначала мне показалось, что кабина едет набитая доверху, и я вздохнул
  с облегчением. Но по мере того, как она приближалась, я мог видеть
  пассажиров отчетливее, а значит, сосчитать их по силуэтам. Задача
  осложнялась тем, что они постоянно перебегали от окна к окну. В первые три
  раза у меня получалось пять, а в конце концов - четыре. Ладно, пятый пусть
  остаетс на совести яркого солнца, бьющего в глаза. Значит, наверху
  остались Бриндли и еще трое.
   Две солидные пары, судя по выговору, все четверо - из Техаса, вышли
  из кабины. Билетер хотел подождать еще немного, чтобы набралось таких хотя
  бы двое или трое, но я так на него глянул, что он поспешно захлопнул
  дверцу и отправил меня наверх.
   Если Парки встали не с левой ноги, думал я, три туриста, оставшиеся
  на вершине, будут рассматривать причудливые узоры камня выступившего
  шельфа. Эта скала как раз рядом с самым крутым обрывом под павильоном на
  верхушке вышки. А если Парки не в настроении, туристы смотрят сейчас в
  студии дурацкую общеобразовательную программу,