- и застыл на месте с открытым ртом.
   Гуля была уже за хлипким ограждением; ноги ее болтались в пустоте,
  она изо всех сил вжалась в неровную поверхность бетонного узкого козырька.
  Руками она еще каким-то чудом цеплялась за вертикальный столбик ограды. Я
  подоспел в самое время: я застал его за тем, что он пытался отодрать ее
  пальцы от ограды. Если бы ему это удалось, Гуля бесконечно долго летела бы
  вдоль обрыва, ударяясь о выступы, скатываясь с них, ударяясь снова, - пока
  не исчезла бы в зеленых зарослях, уже трижды мертвая.
   Все, что мне нужно было, это отвлечь его. И я его отвлек. Любой бы
  отвлекся, увидев перед собой привидение. Потому что меньше часа назад он
  утопил меня, вышел, вернулся и удостоверился, что в ванной плавает труп,
  неподвижный и безмолвный, как все трупы. Но даже полупарализованный моим
  появлением, он по-прежнему пытался отпихнуть Гулю, хотя бы коленом -
  видимо, машинально. Он попал ей в лицо, голова ее мотнулась в сторону, но
  хватка не ослабла.
   А я лихорадочно соображал, что он может сейчас попытаться с нами
  сделать. Солнечные удары уже не подойдут. И вдруг я увидел, как его рот
  расплывается в широкой ухмылке - такая же ухмылка была у него, когда он
  метался по волейбольной площадке на лодердейлском пляже. Огромный,
  неутомимый, спокойный.
   - Ку-ку, Мак-ги, - сказал он. - Давай, бэби.
   При этом на лице его ясно читалось: я уже не помню, зачем, но я убью
  вас обоих сегодня же во что бы то ни стало.
   Краем