аза я видел, как Гуля, перебираясь от столбика к столбику
  вдоль карниза, оказалась в стороне от него и, внезапно подтянувшись,
  проскользнула под оградой.
   - Беги к этой чертовой тележке! - рявкнул я на нее.
   Она вскочила на ноги и бросилась вниз так быстро, как будто по пятам
  за ней гналась стая диких людоедов. Это было не так далеко от истины. Я
  был уверен, что он попытается кинуться вслед за ней, и когда он метнулся
  через павильон, я вымахнул из кармана гаечный ключ и врезал ему прямо в
  ухо. Он, замедлив ход, сделал еще четыре шага на негнущихся ногах и
  рухнул, покатившись вниз по ступеням. Миновав пролет, он вскочил на ноги,
  потряс головой, словно я не огрел его железной железкой, а плеснул воды в
  ухо, и увернулся от моего второго удара. Я как-то не ожидал, что
  промахнусь. Инерция ключа увела мою руку, на какую-то долю секунды я
  оказался открыт, и он въехал мне кулаком прямо под ребра. Его удар
  отбросил меня на шесть футов назад. Я рассвирепел. Шутки кончились. Я
  понял, что если бы не это, я, может, и отпустил его живым, но теперь уж,
  извините, нет.
   Мы добежали до входа на студию, и я оглянулся на Гулю. Кабина была
  слишком далеко, надо было бежать через нижние этажи, где Говард немедленно
  и нагнал бы ее. И она выскочила к направляющим колесам, которые, скрипя,
  медленно проворачивались под тяжестью едущей вниз кабины.
   Гуля была уже за дальним тросом, внимательная и собранная, как на
  школьной спортивной