уг, изучая нас с нескрываемым любопытством, и уплывали снова. Нет ни
  одного дикого созданья, за исключением таракана, которое любило бы
  гастрономические новинки. Если еды вдоволь, оно предпочитает есть то, что
  ест всегда. Все то, что движется, смотрит и производит шум не так, как
  делает это обычная еда, не стоит того, чтобы его пробывать. Кто его знает,
  какое оно на вкус. Зачем же рисковать?
   Однажды к нам явилась стая барракуд и, застыв без движения в потоке,
  созерцала нас около часа скорее с любопытством исследователя, чем хищника.
  У всех существ есть немного свободного времени, в которое их не донимает
  ни голод, ни враги, ни забота о потомстве. Это время исследований и игры.
  Играют дельфины. Играют обезьяны. Играют выдры. Играют все молодые
  млеаопитающие. Барракуды стояли вокруг и смотрели, как детвора смотрит на
  строительство дома или замену кабеля; но через час, почевствовав первые
  признаки голода, они умчались по своим делам.
   Жуткие ненасытные хищники глубин имеют незаслуженно дурную славу. Я
  слышал, как один человек похвалялся, что он честно занимался любительскими
  подводными изысканиями - в списанном с какого-то склада старом костыме. И
  вот однажды, в заливе Голливуда на него, мирного исследователя, напал
  ужасный, кровожадный осьминог с щупальцами чуть ли не девяти футов длиной.
  Чушь! Осьминоги милы и застенчивы. Пойманные врасплох, они подбирают все
  свои щупальца поближе к голове, рискуя в них запутаться и умереть от
  удушья