м, то на руках, то
  на ногах, добраться до нижней площадки.
   К нам наверх примчался служитель - изумленный, встревоженный и
  растерянный. Ничего подобного прежде не случалось. Он просто не знал, что
  предпринять. Что ж, я тоже не знал, что предпринять. И не был уверен, что
  хочу вообще предпринимать чтобы-то ни было.
   Тогда, видимо, поддавшись панике, служитель не отпирая калитки
  перелез через ограду. Он всей тяжестью повис на каком-то вертикальном
  рычаге, а другой изо всей силы дернул вверх.
   С чудовищным скрежетом и скрипом фуникулер встал. Я глянул вниз и
  увидел, как раскачивается от неожиданной остановки темно-красный с золотом
  "трамвайчик". Прищурившись, я все же разглядел видимую едва-едва крохотную
  фигурку Говарда. Он падал. Его несколько раз перевернуло в воздухе. Он
  летел к воде, но с такой высоты это было равносильно падению на камни. Он
  упал ярдах в ста от берега, за заводом. Гуля осторожно, как беременная
  женщина, села на корточки, потом встала на четвереньки и только после
  этого медленно и молча выпрямилась.
   Служитель смотрел на меня, еще более жалкий и растерянный, чем
  прежде. Он пожал плечами, вымученно улыбнулся и сказал:
   - Оппаньки, сэр.
   У меня тоже не было слов. Он вытер губы тыльной стороной ладони и
  потрясенно повторил:
   - Оппаньки, мистер.
  
  
  
   ЭПИЛОГ
  
   Теплой и ветренной ночью, обычной сентябрьской ночью Багамских
  островов, "Молния" стояла