коре невдалеке от одного из илистых
  островков Отмелей, вытянутого, словно гигантский бумеранг.
   Я преследовал Майера по всей доске, пока ему не надоели эти детские
  игры и он не поставил мне пат конем и ферзем. Мы погасили все огни и
  выключили все, что могло гудеть, стучать и бренчать, и на одних парусах
  вышли прямо на закатной солнечной дорожке приветствовать сентябрьск ночь,
  приветствовать едва подросший месяц, робко пробившийся сквозь тучи,
  насладиться запахом дождя в порывистом ветре.
   Шаткий стул скрипнул под Майеровой тушей.
   - Ты и в самом деле собрался с Фрэнком за сокровищами? - наконец
  спросил он после долгой паузы.
   Мой друг, мой врач. Никогда не знаешь, что у него на уме. Мягкая
  терапия с большими интервалами. Но тем не менее, даже такое дружеское и
  осторожное вмешательство в мои дела еще ранило меня. Я подождал, пока
  схлынет немедленный приступ раздражения и ответил:
   - Нельзя сказать, что я чувствую великую благодарность к Фрэнку за
  то, что он первый заварил эту кашу. Просто так получилось, что он стал
  толчком. Вся жизнь пошла кувырком. А может, и повезло - просто очень
  специфически.
   - Странная штука, - сообщил Майер в пространство. - С каким ужасающим
  упорством мы все стараемся выпрыгнуть из собственной шкуры.
   - Если это способ, то почему бы и нет.
   Ну вот. Наконец я это высквзал. То ли благодаря Майеру, то ли
  прошедшему времени, неумолимому, как жернова божественной мельницы.