отая монета. Джо пришел в такой восторг, что
  утратил дар английской речи. Я видел, как дрожали от возбуждения руки и
  Левеллена, когда он разглядывал ее, вертя то так, то эдак. "Пять испанских
  песет", - сказал ор почти спокойно. - Превосходно. Если удача не
  отвернется от нас, мы рызыщем там их целую груду. Один Бог знает, сколько
  такая монетка потянет на аукционе."
   Груда не груда, а что-то там точно должно было быть. Просто обязано.
  Мы с Джо были на глубине, когда помпа внезапно остановилась. Уставшие и
  измотанные, мы поднялись на борт, и узнали, что помра внезапно завыла, как
  пылесос, подавившийся детскими кубиками, и ее пришлось отключить. С
  глубины поднялся Фрэнк, на ладонях у него были ужасные ожоги. "Вибрация, -
  сказал он потерянно. - Сорвана главная пломба, большие поломки. Все забито
  песком и грязью. К тому же там заклинило систему охлаждения, и все
  смерзлось за полсекунды до того, как я успел разбить выключатель.
   - Много времени уйдет на ремонт? - нервничая, спросил Тед.
   Фрэнк, помаргивая, смотрел на него по меньшей мере секунд пять, потом
  наконей пояснил:
   - Ты оптимист. У нас теперь самый уродливый, и самый большой и самый
  надежный якорь во всей Мексике.
   После небольшого обсуждения мы с Майером вернулись во Флориду, Джо -
  в Гвадалахару, а Тед с Фрэнком, на "Лани", отправились в Сан-Диего за
  новой помпой. Мы собирались начать все сначала с новым сезоном хорошей
  погоды.
   Но так случилось, что именно этот