ули вдруг появились
  сомнения. Она сказала, что две подружки - это одно, а одна девочка - это
  совсем другое. Ей, мол, не с кем будет быть, кроме нас, она будет слишком
  от нас зависеть. Четверо по две пары - это компания, а двое и одна -
  ненужное неудобство. Я совсем не понимал ход ее мыслей, мне казалось, что
  на яхте нам всем троим с лихвой найдется занятий, так что скучать и
  зависеть не придется. Я сказал, что вижу в ее доводах только глупое
  упрямство и каприз. Она ответила, что в конце концов яхта принадлежит ей.
  Это было совсем непохоже на нее - говорить такие слова, да еще таким
  тоном, но я пропустил это мимо ушей. Если ей так важно сознавать себя
  полновластной хозяйкой, то пусть будет так, мне, черт возьми, не жалко.
  Так что девочка осталась на берегу. Мы даже не дали ей знать, что не
  сможем взять ее с собой.
   Я поднял брови.
   - Пока не вижу во всем этом никаких необычностей. Гуля и в самом деле
  имела полное право настоять на своем.
   - Я тогда тоже не увидел. Следующие три дня прошли на удивление тихо.
  Я отнес это на счет первой нашей ссоры. Не то чтобы настоящей, серьезной,
  но в общем-то первой нашей ссоры. Это меня встревожило. А потом она
  разбудила меня в полночь и заставила встать и пойти за ней. Она встала у
  руля в включила оба дизеля. В этом не было особой надобности, ветра в
  парусах было вполне достаточно. Я подошел, и она склонила голову мне на
  плечо, прижалась к моему боку. В темноте перед нами