ми ярко светились
  сигнальные огни и мерцали лампочки приборной доски. Я сказал: "Посмотри,
  как хороши сегодня звезды", - а она ответила, что я дешевый, грязный и
  придурковатый ублюдок, так негромко и спокойно, и ушла. Я не мог понять,
  что с ней происходит. Я понятия не имел, что она взяла себе в голову. Я
  долго допытывался у нее, в чем дело, и в конце концов она мне выдала:
  "Кончай делать из меня дурочку, Ховард. Чего ты, собственно, еще от меня
  ожидал? Ты сговорился с этой крашенной желтой обезьяной, Джой, очень
  ловкой обезьяной, ничего и говорить! Я знаю, что ты таскаешь для нее еду,
  я знаю, что ты трахаешь ее, когда думаешь, что я сплю. Я отлично слышала и
  ваш шепот, и сладострастные вздохи!" Я не помню дословно ее тирады, но
  смысл был такой. Я спросил, неужели она в самом деле считает, что Джой в
  данную минуту находится у нас на борту? И она сказала, что я, черт побери,
  знаю об этом не хуже ее. Она выкрикнула это с такой убежденностью, что я,
  клянусь, похолодел. Мы были совершенно одни на яхте! И мы даже не
  собирались плыть на Монсеррат, куда хотела попасть эта девочка. Так что
  сам видишь, у меня были все основания для беспокойства.
   - И что ты предпринял?
   - Я был ошеломлен. Просто раздавлен. Как она могла даже подумать, что
  я способен на такое! Поэтому, взбешенный, я ответил ей, что она совершенно
  права, и что я намереваюсь и впреть возить в собой полный трюм классных
  девочек. Она разрыдалась и убежала в каюту. Мой запал тут же