то был рад тому, что она снова рядом со
  мной, и не особенно ее расспрашивал. Придет время, и она скажет сама. Или
  покажет, как я догадывался. В городе она отыскала лавочку, где можно было
  проявить фотопленку и отпечатать карточки. Двенадцать снимков. Как раз три
  последних кадра на этой пленке и приводили ее в такое возбуждение. Сначала
  я не понял, почему именно они. Это были три совершенно одинаковые снимка
  носа нашей яхты, снятого с палубы. Снимки как снимки, скучные, средней
  паршивости. А она кричала, что сделала три снимка той проклятой девчонки,
  Джой; два как она нежится на солнышке, и третий, с Джой, глядящей вниз на
  разбегающиеся от корпуса волны. Бог мой, она собиралась доказать мне, что
  эта девчонка все же была на яхте. Я сказал ей, что это, вероятно просто
  галлюцинация от солнечного удара. Я сказал ей, что надо срочно
  возвращаться в Штаты и показать ее врачам - просто на всякий случай. А она
  заявила, что с ней все абсолютно в порядке, и что с ней такое случилось
  впервый и, она надеется последний раз в жизни. Ну и... мы решили на этом
  поставить точку. Просто постараться забыть, как будто ничего и не было.
  Выкинуть из головы. И у нас все сразу стало снова великолепно.
   Я взглянул на Говарда и подумал, что, кажется, догадываюсь, в чем
  заключалось странность номер два. Какая-нибудь неисправность, мелкая, но
  раздражающая. И в самом деле. Еще в Ла-Гуэйре он хотел зайти в док и
  попросить рабочих отладить генератор. Но из-за некоторых