е не могу поговорить с ней".
   Мы пожали друг другу руки. Идти дальше он не захотел. Я взглянул в
  его большие, светло-карие честные глаза и увидел, как они наполняются
  влагой. Говард сморгнул и хрипло выговорил:
   - Трэв... все, что угодно... только бы она вернулась. Если ты только
  сможешь...
   Он не договорил, махнул рукой, повернулся и пошел прочь. Его
  гигантская фигура, поникшая, ссутуленная, медленно удалялась вдоль мола.
  Живой упрек солнечному дню кануна Рождества.
  
  
  
   4
  
   Было уже далеко за полдень, когда я вновь поднялся в Гулино убежтще.
  На этот раз она вела себя гораздо скованнее, словно чувствовала себя
  неловко при мне; к рассказу Говарда, вкратце пересказанному мной, она
  отнеслась со странным безразличием, почти отчужденностью. Мы спустились на
  девятый этаж, и она показала мне студию, которую снимала первое время. Она
  предоставляла ее в мое полное распоряжение, отдала ключ и велела подняться
  к ней, после того как я освежись и отдохну.
   Я сказал, что уже черт его знает сколько не живал в приличных отелях,
  и как насчет того, чтобы после моего приобщения к благам цивилизации выйти
  со мной прогуляться. Она, кажется, обрадовалась. Через какое-то время она
  позвонила мне и сказала, что вполне готова к выходу и будет ждать меня
  внизу у въезда в гараж, причем голос ее звучал почти весело.
   Она появилась, невероятно хорошенькая в своем брючном костюме и с тем
  макияжем, который создает эффект