. Плюхнувшись на табуретку, она сгорбилась, зажала ладони
  между колен, зевнула и проговорила:
   - Ей-Богу, Трэв... Правда. Я просто...
   - Были у Джой родинки?
   - Чего?
   - Родинки, родимые пятна, рубцы, какие-нибудь шрамы, словом не
  заметила ты у нее каких-нибудь особых примет, когда разглядывала ее в
  видоискатель?
   - Н-нет.
   - Тот смех, который ты слышала. Ты думаешь, они смеялись над тобой?
   - Да, именно так я и думаю.
   - И тебе никогда не было чертовски хорошо в постели?
   - Что-о? Что ты имеешь ввиду? У меня было все в порядке со Скотти.
  Можно даже сказать, более чем все в порядке. Куда это вдруг тебя понесло?
   Скотти? Ах да, вспомнил я, это тот самый ее сокурсник, который так
  равнодушно отнесся к смерти ее отца.
   - Но никогда - с Говардом?
   Она дотянулась до своего бокала и принялась взбалтывать его
  содержимое. Лед уже растаял, но крепости от этого почти не убавилось. Гуля
  сделала большой глоток и скривилась. Потом начала рассказывать - сначала
  медленно, запинаясь, а потом все увереннее. Доброму старому Дяде Трэвису.
   Она хотела, чтобы их брак был совершенством во всех отношениях. А
  Говард был всегда стпанным существом. Трэв, ты же сам пытался раскусить
  его, ты знаешь. Он был похож на маленький домик с большой парадной дверью
  и маленьким черным ходом. С единственной комнатой. Он впускал в дом, и все
  казалось прекрасным. Смешки и игры. Никакого давления. Затем ты хотел
  узнать его лучше,