нько сказал я. А потом повторил еще тише: - Лу
  Эллен. - Да, это, пожалуй, подходило.
   Я изумил ее несказанно. Она перестала раскачиваться, села очень прямо
  и уставилась на меня. Затем встряхнула головой, откидывая волосы и
  поинтересовалась:
   - Откуда ты знаешь? Это идея моего деда. Вся родня ворчала, что это
  слишком громоздко. И что нельзя каждый раз, подзывая ребенка, выкрикивать
  такое странное имя. Лу Эллен Левеллен. Я даже не знала обо всем этом,
  пока, кажется, лет в десять, не потребовала назвать меня другим именем -
  мне осточертела и Линда, и Гуля, и меня называли Лу Эллен... да, года два
  по меньшей мере. Я теперь и забыла об этом.
   - Мне просто показалось подходящим.
   - Ты и в самом деле собираешься впредь называть меня так?
   Близость, родившаяся из ощущения дыхания на собственной коже, никуда
  не исчезла, несмотря на то, что Гуля от удивления даже слегка отодвинулась
  от меня.
   - Наверное. Если, конечно, ты не против.
   - Я в восторге. Трэвис. Наверное, это глаза. Наверное, я сама хотела,
  чтобы ты увидела это. И ты этого хотел. Я действительно "вещь в себе". Все
  то, что я тебе тут наговорила насчет Говарда... Ты можешь смотреть в его
  глаза восемь часов в день, хоть весемь дней в неделю, и они всегда будут
  просто карими глазами, словно из стекла. Тебя просто отбрасывает, как
  мячик. Он смотрел на меня так, как смотрели в детстве на мои куклы.
   Она снова тихонько раскачивалась всем телом, словно во сне. Я вдруг
  почувствовал