всхлипывает, что-то бормочет, кого-то проклинает, шмыгает
  носом, сидя на кровате в спальне. Она принадлежала к той породе людей,
  которые скорее согласяться на то, чтобы из них выкачали всю кровь, чем
  признают, что у них что-то не в порядке с головой.
   Откинувшись на мягкую спинку дивана, я с наслаждением закрыл глаза.
  Полежал так немного. Затем взглянул на часы. Красный циферблат дружелюбно
  подмигивал мне с запястья: 4:11. Я переключил экран на секунду и передо
  мной замелькало: ...56... 57... 58... 59... 00. Еще было одно нажатие
  кнопки - 4ї-ї12. Горит ровным светом. Только двоеточия мигает между
  цифрами. Это были точные часы, я сам ставил их по Гринвичу неделю назад.
  Маленькие красные числа вернули меня к действительности. Четверть пятого,
  уторо пятницы седьмого декабря.
   Я успел уже задремать и, кажется, даже увидеть какой-то сон, когда
  она наконец вышла. На ней был другой халатик, на этот раз до полу, что
  делало ее на пятнадцать фунтов легче, на три дюйма короче и на пять лет
  моложе. Она тихонько села на краешек дивана.
   - Я действительно вобразила себе все это, - сказала она совершенно
  бесцветным голосом. - Теперь я знаю. Ты прав. Боже, насколько же я была
  близка к краю, подумать страшно! Но когда ты уже так близко, ты... тебя
  тянет подойти еще ближе. Заглянуть вниз. Может быть, даже упасть туда.
   - А этот месяц был лучше?
   - С тех пор, как я удрала сюда? Думаю, да. Да, в самом деле лучше, но
  потом, когда я пыталась