й разговор, вернее,
  несколько долгих разговоров, и мы оба сошлись во мнении, что с ней
  случились все-таки галлюцинации - под влиянием трудных и долгих
  переживаний.
   - Но у нее со мной не было никаких переживаний, - сказал Говард,
  нахмурясь.
   - Были, ты просто не замечал.
   - Этого не может быть. Каким образом?
   - Она была так одинока и несчастна, а ты оказался рядом и поддержал
  ее. Вот она и вышла за тебя. Но она не любит тебя.
   - Да не же!
   - Правда, Говард. Это ее беда. Послушай, поверь мне. Она честно
  старалась влюбиться в тебя, но не смогла. Действительно не смогла. Ты
  подарил ей колоссальный комплекс вины, дружище. Она впала в депрессию,
  чуть не сошла с ума.
   - Но я люблю ее! Я правда люблю ее, Трэв!
   - Для любви, говорят, нужно, чтобы любили двое. Если ты действительно
  любишь ее, ты сделаешь так, чтобы ей стало легче.
   - Как это?
   - Позволишь ей уйти.
   - Может, если она увидит, что я понимаю ее состояние, мы сможем быть
  вместе, и тогда...
   - Нет. Не трудись.
   - Нет?
   - Никогда.
   Он опустил голову. Плечи его вздергивали. Я было подумал, что от
  нервного смеха, но тут он судоржно вздохнул, и я услышал сдержанное
  рыдание. Слезы текли у него по щекам. Я почувствовал себя соучастником в
  грязном деле. Он был простой, надежный, а сейчас очень несчастный парень.
  Я неслышно развернулся и поспешно ушел.
   В аэропорту у нас была еще куча времени по поцелуи. Но теперь,