, после
  того, как я увидел Говарда, к ним примешивался неприятный и горький вкус
  предательства. Она тормошила меня и смеялась, что, когда приедет обратно в
  Лодердейл, еще подумает, выходить за меня замуж или просто держать на
  привязи. Я сказал, что, вероятно, изведусь от беспокойства, пока буду
  болтаться у нее на крючке. Она сделала вид, что не понимает, что это
  значит "висеть на крючке". Я ей объяснил в подробностях, рассказал, какие
  бывают наживки, мормышки, сачки для подсекания и прочие рыболовные снасти.
  Звучит неприятно, сказала она, это, наверное, очень плохо, висеть на
  крючке; я сказал, что со мной именно так и будет, что поторопись домой,
  детка.
   При взлете я закрыл глаза и открыл их только в ночном небе под
  Лос-Анджелесом. Устроившись поуютнее, я собирался продремать весь рейс, но
  обильное дружелюбие стюардесс так и не дало мне этого сделать. Я мысленно
  возвращался к неудавшимя влюбленным, которых оставил на Гавайях. Выйти
  замуж или держать на привязи. Дитя! Тинейджер, украденный искусителем и
  привезенный обратно к отцу.
   И чем дальше уносил меня от нее самолет, тем более невообразимым мне
  все это казалось. Знал ли я, на что иду? А она? Она, потерянная и
  запутавшаяся, конечно, искала. Но это не значит, что нашла именно то, что
  ей нужно.
   Я зевнул с риском вывихнуть себе челюсти. Взбил подушку, натянул на
  плечи плед. На земле, что проплывала подо мной пятью милями ниже,
  нормальные люди уже видели третьи