руки и за ноги и закрывали им лица. Подобная
  практика прекратилась лишь в начале шестидесятых, когда мы приступили к
  реализации нашей программы.
  
  В пятидесятые годы в первые дни после родов мать и дитя были разделены, и это
  никто не оспаривал. В наши дни мы говорим о неотъемлемых, неразделимых узах
  ребенка не только с отцом и матерью, но также с родными братьями и сестрами,
  считая это даже не желательным, а необходимым условием. В те времена казалось
  совершенно неважным, кормит ли женщина ребенка грудью. Если даже она и
  стремилась к этому, ей разрешали первое кормление не раньше, чем через сутки.
  При родах она успевала лишь кинуть мимолетный взгляд на ребенка, и это был
  единственный контакт за первые двадцать четыре часа его жизни. Сейчас мы
  каждую женщину поощряем к кормлению грудью в первые же мгновения после
  появления ребенка на свет, даже до того, как перерезается пуповина.
  
  В пятидесятые годы женщины кормили грудью в лучшем случае два-три месяца, и
  уже это считалось выдающимся достижением. В наши дни мы советуем женщине
  кормить ребенка в течение девяти месяцев только грудным молоком, без воды и
  прикормов, разумеется, если отсутствуют какие-либо патологические изменения
  или процессы.
  
  В пятидесятые годы единственным подходящим местом для отца во время кесарева
  сечения была комната ожидания, поскольку речь шла о хирургическом
  вмешательстве. В роддомах нашего времени отцу отведена ответственная,
  чрезвычайно важная роль. Если