ло что-то пугающее в том Доме.
   Его беспокоило, что он почти ничего не помнил о доме своего детства. На
  самом деле он знал причину, и хотя в этом не было ничего удивительного, все
  равно та легкость, с которой он нырнул в приготовленную нишу, поддался
  стереотипу поведения, на все лады расписываемому популярными в средствах
  массовой информации медиками, вызывала некоторое чувство дискомфорта.
   Он не мог вспомнить, потому что там умерла его мать.
   Он был разочарован такой ординарностью и предсказуемостью собственной
  личности. Мелькнула мысль, что и все остальные события - личные неудачи, та
  тень, эта кукла - вполне могут быть частью некоей более общей проблемы с
  психикой, которая и является производным от одного-единственного события.
   Но этого не может быть. Все эти годы он жил совершенно нормальной жизнью.
  Обычной, благополучной жизнью уравновешенного мужчины, мужа, отца. Дом не
  оказывал на него никакого влияния.
   Вероятно, причиной стресса стала затянувшаяся полоса безработицы, она
  слишком сильно давила на него, а он этого просто не замечал, не мог
  осознать.
   Надо попробовать выяснить, так ли это. Разумеется, лучший выход -
  обратиться к психиатру, но этого ему очень не хотелось. Несмотря на
  массированную пропаганду, которую вели в последние годы все средства
  массовой информации, у него оставалось глубокое предубеждение к такому
  способу решения личных проблем.