бодрствования. Не испытывая смущения, она поведала Джошу
  сексуальную подоплеку своих снов, только не стала останавливаться на своей
  реакции, стыдясь раскрыть получаемое во сне наслаждение от сексуальных
  контактов с ребенком.
   Сны видоизменялись, становились более развернутыми. Все это происходило
  постепенно в течение последних двух недель, и поначалу она не очень обращала
  на них внимания. Эта девочка втягивала ее в занятия сексом, использовала
  интимные ситуации, чтобы втереться в доверие, но со временем сны перестали
  быть эротичными, наоборот, они стали невероятно гротескными, хаотичными,
  теперь она скорее назвала бы их кошмарами.
   Прошлой ночью девочка, все в том же грязном платьице, в котором была в
  переулке, взяла Лори за руку и повела через какие-то трущобы, мимо развалин
  покинутых домов, мимо костерков, у которых грелись грязные бездомные, к
  хижине, сложенной из картонных коробок, которая оказалась лавкой мясника.
  Внутри мускулистый мужчина с татуировкой и в кровавом переднике с помощью
  ленточной пилы разделывал гигантских размеров крысу. Весь пол "был усеян
  брызгами жира и окровавленной плоти, зубами и детскими пальцами. Мясник на
  мгновение отвлекся от своего занятия, поднял голову и произнес с улыбкой:
   - Рад видеть тебя дома, дорогая. Раздевайся, присаживайся на колоду.
   А потом она оказалась в мрачном лесу, она сидела, широко расставив ноги,
  на поваленном бревне, а девочка