лась, так ли уж
  нужны ей эти воспоминания о той жизни, которая была до момента удочерения.
  Разумеется, любопытство было, но его уравновешивало нарастающее чувство
  страха, складывалось впечатление, что в ее детстве были такие события, о
  которых лучше не знать вовсе.
   Мысленно она уже могла восстановить внешний вид дома - мрачный особняк
  викторианского стиля, расположенный на поляне в лесу. Дом окружали
  гигантские старые красноствольные секвойи, значит, это могло быть в
  Вашингтоне, Орегоне или Северной Калифорнии. Однако каким образом в доме
  завелись привидения и каким образом они давали о себе знать - она понятия не
  имела. Ясно было одно: в доме этом было что-то пугающее, нечто такое, что
  она могла ощутить даже будучи ребенком.
   Она не помнила, были ли у нее братья или сестры, но, кажется, с ними жил
  еще какой-то мужчина. Дядя, может? Или кто-нибудь из старых отцовских
  армейских приятелей? Она не могла вспомнить, что их с ним связывало, не
  могла вспомнить даже его имени, но в мозгу четко запечатлелся образ
  тщательно одетого мужчины с тонкими усиками. Она сомневалась, что он мог
  быть британцем, но что-то в его облике напоминало ей образ одного
  английского актера, фамилию которого она тоже забыла.
   И там был еще один ребенок, девочка, она жила не с ними, она приходила
  откуда-то поиграть.
   Дон.
   Девочка с улицы.
   Девочка, на которой она собиралась