Теперь Лори вспомнила ее, вспомнила имя, но внешний облик странно
  смешивался, путался с обликом девочки из переулка, девочки из ее снов. Дон
  оказалась одним из тех аспектов предыдущей жизни, которые не канули в
  вечность, не были заблокированы наглухо, но в воспоминаниях девочка казалась
  ей просто ребенком очередной семейной пары бывших хиппи, которые жили по
  соседству, на той улице, на которой она выросла, и Джош должен был тоже ее
  хорошо помнить. В этот момент она сообразила, что память переместила эту
  девочку из одного времени и места в другое. Дон была из другого времени. Из
  того времени, когда она еще жила со своими настоящими родителями.
   В памяти возникла картинка Дон - вот она стоит между двумя секвойями,
  улыбается и манит за собой в лес.
   По мере воссоздания подробностей размеры сцены постепенно увеличивались.
  Ей не разрешалось ходить в лес, окружающий дом. Родители внушили ей глубокий
  страх перед лесом, и с того момента, когда ее начали выпускать играть перед
  домом, она живо рисовала в своем воображении всяческие опасности,
  подстерегающие ее там, в темном лесу. Дон прекрасно знала, что Лори нельзя
  ходить в лес, но все равно манила ее, обещая веселье, развлечения и дружбу
  на всю жизнь.
   Она не поддалась - в этот раз нет, - но Дон не оставляла усилий, и в душе
  Лори шла перманентная борьба между родительским запретом и дружеским
  желанием.
   Имела ли Дон какое-нибудь