нингс почувствовал горячее сырое тепло между ног и понял, что обмочил
  штаны. Хотелось заорать, но не было сил. Ни он, ни Том до сих пор не
  произнесли ни слова, ни звука.
   Отец встал на ноги. Он был в костюме, но и костюм, и лицо были полностью
  покрыты кровью и чем-то липким. Он оказался гораздо меньше, чем был при
  жизни, почти карликом. Но при этом совсем не постарел или по крайней мере
  возраст никак не отразился на его внешности. Первоначальной мыслью
  Дженнингса было, что отец не умер, что они похоронили другого мужчину, но он
  зрительно прекрасно помнил тело отца и был уверен, что отец давно мертв, а
  это.., какой-то монстр.
   Отец, сделав пару шагов от вспоротого оленя, первым делом бросился в
  сторону Тома. Егерь попытался отмахнуться ножом, но реакция оказалась
  странно замедленной, и нож впустую сверкнул в воздухе.
   Шея Тома была свернута одним мощным и быстрым движением. После этого отец
  быстро развернулся и с безумной ухмылкой двинулся через небольшую поляну в
  его сторону.
   Зубы его были в оленьей крови.
   Дженнингс попытался было рвануть к лагерю, натыкаясь на деревья и
  кустарники... Но отец настиг его раньше, чем он успел преодолеть несколько
  футов. Одним мощным толчком Дженнингс был сбит с ног; он упал и ощутил на
  спине тяжкий вес компактного отцовского тела. Крепкие ладони обвили ему шею,
  сильные пальцы впились в горло.
   Отец! - хотелось крикнуть ему.
   Но воздух