но вставать, и тело сопротивлялось. Он застонал,
  перевернулся на другой бок и поглубже зарылся в одеяло.
   - У тебя же в десять собеседование. - Под внешне благодушной интонацией
  он уловил вполне конкретный подтекст, в результате чего глубоко вздохнул,
  отбросил одеяло и спустил ноги с кровати.
   Марго уже была одета для работы.
   - Извини, - проговорила она, стоя рядом с кроватью, - но я уезжаю, по
  дороге заброшу Тони и хочу удостовериться, что ты уже встал. Иначе ничего не
  получится.
   - Уже встаю. - В подтверждение он поднялся и потянулся поцеловать ее, но
  она сморщила носик и отпрянула.
   - Не приставай.
   - Это любовь.
   - Рассказывай! - Она легко чмокнула его в щеку. - Позвони мне на работу
  после собеседования. Я буду волноваться.
   - Я бы и сам мог отвезти Тони, - заметил он, подбирая с пола штаны.
   - Тебе не по пути. А кроме того, у меня больше времени. - Она двинулась
  прочь из спальни. - Я тебе всерьез насчет приставаний. Ничто не способствует
  потере работы больше, чем дурные манеры и дурное дыхание.
   Он вышел за ней в гостиную. Тони уже ждал у дверей с рюкзачком в руке.
  Все шторы были раздвинуты; на улице человек пять одинаково одетых подростков
  стояли, облокотившись на низкий кирпичный заборчик, отгораживающий зеленую
  часть их двора от тротуара. Один из них, бритый наголо, докурил сигарету,
  затушил окурок о забор и щелчком отправил его к ним во двор.
   Марго, видимо, заметила выражение