, решив устроить ему сюрприз, и, крадучись, прошла в гостиную.
  Из туалета послышался звук журчащей струи, она приблизилась к открытой
  двери...
   ...и обнаружила обнаженную блондинку, сидящую на унитазе, расставив ноги.
   И Мэтта, ее художника, коленопреклоненного перед этим унитазом, с головой
  у нее между колен.
   Без малейшего промедления, вполне объяснимого шоковой ситуацией, она
  метнулась в ванную комнату и ухватила Мэтта за волосы.
   - Прочь! - завопила она. - Прочь из моего дома!
   Его возбужденный член комично болтался из стороны в сторону, женщина
  судорожно пыталась привести себя в приличный вид. Но Лори не дала им и
  секунды. Схватив Мэтта за запястье, она что было сил толкнула его в сторону
  холла, потом подхватила валяющуюся у ванны его одежду и швырнула ее вослед.
  К женщине она не прикоснулась, только не переставала вопить, осыпая их обоих
  яростными проклятиями. Женщина, уже в брюках и майке, проскользнула мимо,
  сжимая в руках трусы, лифчик, колготки и туфли.
   Лори заплакала. Она не хотела, она надеялась вытерпеть до тех пор, пока
  они не уберутся из дома, хотела показать гнев, а не обиду, но ничего не
  могла поделать с собой, выкрикивая сквозь рыдания:
   - Подлец! Чтоб ты сдох, извращенец, сукин ты сын!..
   Те, полуодетые, бегом выскочили на улицу, не позаботившись закрыть за
  собой дверь, и Лори мельком увидела, как Мэтт лихорадочно прыгнул в машину и
  начал искать по карманам ключи.