и
  что делать, а потом подло предают ее.
   Она легла поудобнее.
   Лесбиянка.
   Она вспомнила, что когда была маленькой, обещала жениться на девочке,
  которая жила... Где же она жила? В соседнем доме? На их улице? Уже не
  вспомнить. Она даже не могла вспомнить имя той девочки, но помнила, как та
  выглядела - чумазенькой, худенькой, милой в своей естественности, наивной,
  неуверенной в себе... Даже сейчас воспоминания подействовали возбуждающе.
  Лори села и встряхнула головой.
   Что это с ней?
   Может, ее действительно тянуло к женщинам? Может, она все эти годы
  подавляла свои естественные желания и потому постоянно наталкивалась на
  неудачников, и ее отношения с мужчинами раз за разом заканчивались ничем?
   Нет. Она вспомнила блондинистую девку Мэтта, голую, испуганно
  натягивающую на себя свое тряпье, и ничего не почувствовала, никакого, даже
  подсознательного влечения - кроме неописуемой ярости и жгучей ненависти. Она
  всегда считала себя человеком, не склонным к жестокости, пацифисткой, но
  сейчас поняла, как появляется у людей желание убить.
   Если бы в доме было оружие, она бы могла пристрелить их обоих.
   Вздохнув, она встала, подошла к платяному шкафу и начала вышвыривать на
  пол все вещи Мэтта. Потом собрала их в кучу, перенесла в гостиную, бросила
  на диван и пошла собирать по дому все остальное, что имело к нему отношение.
   Затем вынесла вещи во двор, все, включая его творчество.