тно
  посмотреть себе в глаза.
   Он прошел на кухню, поставил чашку в посудомоечную машину, потом снова
  пересек холл, направляясь в ванную, чтобы снять зубной протез.
   Кэрол спала крепко, слегка похрапывая, и не проснулась, даже когда он
  включил лампу. Он разделся, аккуратно сложил вещи на сундук из кедровых
  досок, стоящий в изножье кровати, и погасил свет. Нащупав в темноте путь к
  своему месту, он приподнял одеяло и наконец улегся.
   Кэрол простонала во сне и повернулась на другой бок.
   Он чувствовал рядом ее теплое, почти горячее тело. Она часто дразнила его
  "трупом" из-за разницы их температур, и ему приходилось улыбаться, поскольку
  это было не так далеко от истины. Он постепенно старел, и жизнь, полная
  легкого сибаритства, явно способствовала более быстрому, чем хотелось бы,
  одряхлению организма. Он был стариком, сознавал это и уже без удивления бы
  обнаружил, что сердце, или желудок, или какой-нибудь иной орган вдруг начали
  сдавать.
   Кэрол была значительно моложе - ей сорок пять, ему шестьдесят два, и было
  нечто комфортное в осознании того, что он умрет первым. Эгоизм, безусловно,
  но он всегда был до определенной степени эгоистом, и это обвинение его не
  беспокоило. Он бы все равно не смог жить без нее, не пережил бы очередного
  сейсмического сдвига в собственной жизни. Ей, конечно, будет трудно, но она
  сильнее и сумеет с этим справиться. Ха, может, даже еще замуж выйдет.
   Так почему он на нее так