?
   Он же не всегда был таким. Даже она признавала это. В первые годы после
  женитьбы он был влюблен в нее по уши, потом страсть поутихла, но он
  продолжал любить ее. Только в последнее время она стала докучать ему больше,
  чем восторгать, ее поведение раздражало, все ее слова и поступки как-то
  неприятно задевали. Он не понимал, почему это происходит. Может, он сам
  виноват. Он не считал, что она так сильно изменилась за эти годы. Он - да.
  Что-то сдвинулось в его жизни, какой-то наследный ген одинокой холостяцкой
  жизни проснулся на старости лет, и теперь он предпочитал проводить время
  наедине с самим собой, нежели в обществе. Он проявлял настойчивость, даже
  жесткость в этом плане, и хотя по-прежнему любил Кэрол, заботился о ней,
  нуждался в ней, становилось невыносимо тяжко относиться к ней с симпатией,
  даже просто общаться с ней.
   Он слегка повернул голову. Все-таки она до сих пор очень привлекательна.
  Даже во сне, даже с открытым ртом, со сбившимися волосами, в ночном креме,
  поблескивающем на лбу, на щеках и на подбородке, она оставалась
  исключительно миловидной женщиной. Он даже не мог себе представить, как это
  - лечь в постель, чтобы ее в этот момент не было рядом. Когда они сидели в
  гостиной - он за книгой, она с вязаньем - или оба смотрели телевизор, каждый
  по отдельности занимаясь своим делом, все было чудесно. Только в беседах
  открывалось, какие они разные, только разговоры