лесе он боялся открывать окна машины. Не из-за опасения
  потенциального угона или ограбления, не из-за нежелания расстаться с
  небольшой суммой денег, которую выпрашивали дорожные попрошайки, торчащие на
  каждом городском перекрестке, а просто из-за невыносимого качества воздуха.
  Самый грязный воздух в стране, причем с годами - все хуже и хуже. Даже в те
  дни, когда южнокалифорнийский телекомментатор обещал "хорошее качество
  воздуха", вершины гор Сан-Габриель все равно можно было разглядеть, лишь
  почти забравшись на них.
   Так жить нельзя.
   Ему до смерти надоел Лос-Анджелес - место, люди, образ жизни. Ему надоели
  друзья - их самодовольство, центропупизм, снисходительно-пренебрежительное
  отношение ко всем, кто не входил в их клику, их натужный аристократизм,
  ущербный в своей псевдокультуре. Какое-то время он общался с компанией
  киноэстетов - модных авторов развлекательных программ, молодых академиков из
  престижных киношкол, личностей, претендующих стать "инди" , людей, у которых не было ничего общего, кроме
  интереса к кинематографу. Как преуспевающий видеодистрибьютор, киноман по
  жизни, сколотивший миллионы, подвизаясь на обочинах киноцарства, он сам был
  ярким доказательством для своих друзей, что стена может быть разрушена. При
  этом он понимал, что хотя они и делают вид, что поддерживают его целиком и
  полностью и не имеют ничего против того, чтобы пользоваться плодами его
  щедрости,