дрости, на самом деле жутко ревнуют. Как только начиналась серьезная
  дискуссия о каком-либо фильме, а это происходило нередко, к его мнению
  относились менее уважительно, давая понять, что на самом деле у него нос не
  дорос до их интеллектуальной песочницы.
   И это всегда его жутко раздражало.
   Он был единственным членом компании, кто демонстрировал хотя бы малую
  толику независимости, кто не подхватывал бездумно доминирующее мнение и не
  демонстрировал желания шагать в ногу с устоявшимися вкусами. На самом деле
  они были никто, но вели себя так, словно являются главными арбитрами
  общества в определении качества кинопродукции; фильм, который они одобряли,
  автоматически считался произведением высокого искусства. Они садились в
  кружок и в один голос охаивали современные комедии, восхищаясь при этом
  Лорел и Харди, которые размазывали друг другу пирожные по физиономии. Дело
  не в том, что эта ржачка была на голову выше шутовского балагана, который
  устраивал в своих фильмах Джим Керри, а в том, что они именно ее считали
  "классикой жанра", а это автоматически поднимало уровень качества на
  недосягаемую высоту.
   Он бесконечно устал за все эти годы от интеллектуального
  кровосмесительства, от монотонности интересов и оценок. Частично в этом была
  и его вина. Они были его друзьями, он сам их себе выбрал и должен сам
  расхлебывать эту кашу.
   В результате в один прекрасный