зумеется, он писал письма, но это не одно и то
  же, и его письма всегда были о нем, а не о ней - о том, где он был, что
  делал и что собирается делать дальше.
   Он совершенно спокойно пережил смерть отца. К нему поступила информация,
  он зафиксировал ее и продолжил жить своей обычной жизнью. В тот момент он
  должен был вернуться к Кристен. Он думал об этом. В то время он жил в
  Колорадо Спрингс, работал в торговом павильоне. Был обеденный перерыв. Он
  сидел на заднем крыльце, курил, смотрел на проплывающие облака, и в этот
  момент пришло осознание, что отец умер. Он понимал, что следовало бы
  опечалиться, какая-то часть души даже хотела опечалиться, но слишком много
  всего произошло за слишком долгий срок, и единственным возникшим чувством
  оказалось лишь легкое сожаление, что они с отцом так и не смогли установить
  более близких отношений между собой.
   Он докурил сигарету, загасил окурок о подошву ботинка и вернулся в
  магазин продолжать работу.
   Вот когда ему следовало вернуться домой. Вот когда ему надо было
  вернуться к Кристен.
   Он размышлял об этом и в тот вечер, придя домой, даже набрал ее номер.
  Странно, как за все эти годы номер домашнего телефона не выветрился из
  памяти. Но после первого же гудка положил трубку и просидел весь вечер,
  глядя на телефонный аппарат. Он лелеял слабую надежду, что Кристен сама
  позвонит ему, но она, конечно, не позвонила. Даже если бы