ым сходством показанного там готического особняка
  с родительским домом. Как и в кино, их дом располагался изолированно на
  обширной голой равнине - этакий остров мрака в бескрайнем буро-золотистом
  море. Дом в два с половиной этажа, окруженный по периметру верандой,
  деревянные стены, почерневшие от времени, окна, постоянно закрытые ставнями,
  башенки с флюгерами из кованого железа - все это создавало впечатление
  древности, неизменности и старомодной авторитарной власти. Грозное здание,
  всегда вызывавшее страх у его школьных приятелей, которые смотрели на него
  широко распахнутыми глазами и боялись приблизиться, охваченные трепетом и
  плохо скрываемым страхом. Этим он отличался от киношного дома, который,
  несмотря на внешний вид, не вызывал ощущения чего-то необычного,
  нестандартного. Он был всего лишь жилым домом на ранчо.
   Тот фильм разволновал его. Он был не традиционным фильмом ужасов, скорее
  - легкой эпической драмой с оттенками комедии, однако дурные предчувствия,
  которые навевала мрачная махина дома на ранчо, казались более чем
  малоприятными. К середине фильма интерьер дома изменился, его перестроили, и
  к лучшему. Более светлые стены и мебель уже выглядели фальшивыми,
  простецкими, и благодаря этому ассоциации между двумя домами распались.
   Отец, как он помнил, любил этот фильм.
   Он рано ощутил что-то необычное в своей семье. Они совершенно не общались
  с соседями